Контрольная работа по Фрейду и Юнгу

Бесплатно!

Содержание

Контрольная работа по психологии

З. ФРЕЙД. «ПРОБЛЕМА ДИЛЕТАНТСКОГО АНАЛИЗА»

Вопрос 1. Возможно ли свидетельствовать со стороны о происходящем на психоаналитической сессии.

Ответ. Психоаналитическая сессия проводится только в кабинете психоаналитика, поэтому свидетельствовать со стороны о происходящем на ней невозможно.

Вопрос 2. Исповедь и психоанализ.

Ответ. Исповедь – это средство «вернуть» часть своих неотрефлексированных действий подсознательной целостности или богу. Психоанализ выполняет роль «антиисповеди», лишающей связи со своим внутренним источником жизни и смысла, сводя его до семейного романа.

Вопрос 3.  Психоаналитическая система и ее трансформация.

Ответ. Психоаналитическая система рассматривает душевную жизнь с трех точек зрения: динамической, топической (учение о структуре душевной жизни) и экономической. С топической точки зрения Фрейд различает три сферы психики — сознательное, предсознательное и бессознательное. Сознательное имеет свойство переживания. Предсознательное — это скрытое (латентное) бессознательное, потенциально сознательное: может проникнуть в сознание, т. е. имеет способность сознания. Бессознательное — это вытесненная бессознательная психика, не обладает способностью проникнуть в сознание: это может только представитель вытесненной бессознательной психики.

Вопрос 4. Аутопластическая и аллопластическая адаптация в психоанализе.

Ответ. Адаптивный процесс регулируется со стороны Эго. Современные психоаналитики широко используют введенные еще З.Фрейдом понятия «аллопластических» и «аутопластических» изменений и, соответственно, различают две разновидности адаптации:

а) аллопластическая адаптация осуществляется теми же изменениями во внешнем мире, которые человек совершает для приведения его в соответствие со своими потребностями;

б) аутопластическая адаптация обеспечивается изменениями личности (ее структуры, умений, навыков и т.п.), с помощью которых она приспосабливается к среде. К этим двум собственно психическим разновидностям адаптации он добавляет еще один: поиск индивидом такой среды, которая благоприятна для функционирования организма.

Вопрос 5. Симптомообразование и невроз

Ответ. Симптомообразование представляет собой компромисс, против которого эго уже не выдвигает каких – либо возражений. Содержащиеся в нем тенденции и стремления теперь находятся вне зоны влияния эго. Невроз – это болезнь с определенными психическими симптомами (например, заторможенность, расстройства настроения, страх, навязчивости, психические автоматизмы) или соматическими нарушениями (особенно с функциональными жалобами локального характера); они могут проявляться и в нарушении поведения, и в своеобразии личности.

Вопрос 6. Особенности подготовки психоаналитика.

Ответ. Перед тем, как начать лечить людей, психоаналитик – в дополнение ко всем другим видам теоретической и практической подготовки – проходит собственный анализ, как минимум, в объеме 100 часов, чтобы проработать свои проблемы и не привносить их в работу с пациентом.
Практикующими психоаналитиками становятся только те, кто, уже имея высшее образование, прошли, как минимум, 4-летний курс теоретического обучения, имеют диплом одного из имеющих государственную лицензию институтов психоанализа и сертификат о завершении персонального анализа, а также удостоверение о специализации в области психотерапии.
Важность такой подготовки трудно переоценить. Обычно она продолжается, с учетом периода теоретического обучения, персонального анализа и последующей терапевтической практики под руководством опытного специалиста, по меньшей мере, шесть лет. К началу своей работы с пациентами аналитики уже достаточно зрелы, опытны и хорошо профессионально подготовлены. Нередко бывшие пациенты сами становятся потом аналитиками, так как эта специальность предполагает не только богатый жизненный, но и богатый эмоциональный опыт, включая негативный эмоциональный опыт.

Психоаналитики могут быть врачами, но могут и не быть ими.

ЮНГ К. Г. ТЭВИСТОКСКИЕ ЛЕКЦИИ. АНАЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ: ЕЕ ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА.

Вопрос 1. Концептуальные и личностные основания выхода К.-Г. Юнга из рядов психоаналитического сообщества. Вклад Юнга и других представителей цюрихской школы в теорию и практику психоанализа.

Ответ. Сближение с Фрейдом оказало решающее влияние на научные взгляды Юнга. Однако вскоре выяснилось, что, несмотря на близость позиций и стремлений, между ними существуют и значительные разногласия, примирить которые им не удалось. Эти разногласия были связаны прежде всего с разным подходом к анализу бессознательного, так как Юнг, в отличие от Фрейда, утверждал, что «не только самое низкое, но и самое высокое в личности может быть бессознательным». Не соглашаясь с пансексуализмом Фрейда, Юнг считал либидо обобщенной психической энергией, которая может принимать различные формы. Не менее значимы были и разночтения в толковании сновидений и ассоциаций, так как Фрейд считал, что символы, употребляемые человеком, служат заместителями других, вытесненных предметов и влечений. В противовес ему Юнг был уверен, что только знак, осознанно употребляемый человеком, замещает что-то другое, а символ является самостоятельной, живой, динамической единицей. Символ ничего не замещает, но отражает то психологическое состояние, которое испытывает человек в данный момент, он в своем роде и есть само это состояние. Поэтому Юнг возражал против символической интерпретации снов или ассоциаций, разрабатываемой Фрейдом, считая, что необходимо идти вслед за символикой человека в глубь его бессознательного. Определенные расхождения существовали и по вопросу психокоррекции, так как Фрейд считал, что зависимость пациента от психотерапевта постоянна и не может быть уменьшена, т.е. он придерживался концепции директивной терапии. В то же время Юнг, хотя и поддерживал директивность отношений в начале курса психотерапии, тем не менее, считал, что зависимость пациента от врача должна уменьшаться со временем, особенно в последней фазе терапии, которую он называл трансформацией.

Юнг считал, что структура личности состоит из трех частей – коллективного бессознательного, индивидуального бессознательного и сознания. Содержание коллективного бессознательного состоит из архетипов – форм, организующих и канализирующих психологический опыт индивида. Юнг часто называл архетипы «первичными образами», так как они связаны с мифическими и сказочными темами. Основными архетипами индивидуальной психики он считал Эго, Персону, Тень, Аниму (или Анимус) и Самость. Эго является центральным элементом личного сознания.
Персона – это та часть нашей личности, которую мы показываем миру, какими мы хотим быть в глазах других людей. Персона включает в себя и типичные для нас роли, стиль поведения и одежды, способы выражения. Персона имеет позитивное и негативное влияние на нашу личность. Тень – это центр личного бессознательного. Фактически расхождения между Юнгом и Фрейдом во многом касались именно роли Тени в структуре личности, так как Юнг считал ее одной из составляющих этой структуры, а Фрейд ставил Тень в центр личности, делая основным объектом своих исследований именно ее содержание.

Анима (у мужчины) и Анимус (у женщины) – это те части души, которые отражают интерсексуальные связи, представления о противоположном поле. Самость, с точки зрения Юнга, представляет собой центральный архетип всей личности, а не только ее сознательной или бессознательной части, это «архетип порядка и целостности личности».

Таки образом, типология Юнга базируется на двух основаниях – доминировании экстра-интравертности и развитии четырех основных психических процессов: мышления, чувствования, интуиции и ощущения.

Вопрос 2. . Оценка К.-Г. Юнгом творчества З. Фрейда: основные обвинения и комплименты. Оценка расхождений психоанализа и аналитической психологии. Понятия личного и коллективного бессознательного.

Ответ. Фрейд считал, что психика – это открытая система, Юнг же подчеркивал, что это автономная сфера, функционирующая на основе принципа компенсации. Со стороны Юнга была критика в отношении понимания Фрейдом сексуальной энергии, также по поводу цели П.А. процесса.
Хотя Юнг признает вклад Фрейда в проблемы сновидений, в своих лекциях он говорит и о расхождении во взглядах на природу сновидения и на работу с ним. Юнг подвергает критике использование переноса как терапевтического материала.

Можно различать личное бессознательное, охватывающее все приобретения личного существования, и в том числе забытое, вытесненное, воспринятое под порогом сознания, подуманное и прочувствованное. Но наряду с этими личными бессознательными содержаниями существуют и другие содержания, возникающие не из личных приобретений, а из наследственной возможности психического функционирования вообще, именно из наследственной структуры мозга. Таковы мифологические сочетания, мотивы и образы, которые всегда и всюду могут возникнуть вновь помимо исторической традиции или миграции. Эти содержания я называю коллективно-бессознательными. Подобно тому, как сознательные содержания участвуют в определенной деятельности, так участвуют в ней и бессознательные содержания, как показывает нам опыт. Как из сознательной психической деятельности возникают известные результаты или продукты, точно так же создаются продукты и в бессознательной деятельности, например сновидения и фантазии.

Вопрос 3. Понятия архетипа и архетипического образа. Архетипы коллективного бессознательного как основа генезиса и функционирования индивидуальной психики. Проблема соотношения (гармонии и конфликта) личного и коллективного бессознательного.

Ответ. Архетип – класс психических содержаний, события которого не имеют своего источника в отдельном индивиде.
Специфика этих содержаний заключается в их принадлежности к типу, несущему в себе свойства всего человечества как некоего целого. Эти типы, или «архаические остатки», Юнг назвал архетипами.
Архетип происходит от латинского «типос» (печать, отпечаток) и означает определенное образование архаического характера, включающее мифологический мотив. Юнг указывает: «Архетип является тенденцией к образованию представлений такого мотива – представлений, которые могут значительно колебаться в деталях, не теряя при этом своей базовой схемы».
«Архетип в себе … есть некий непредставимый наглядно фактор, некая диспозиция, которая в какой-то момент развития человеческого духа приходит в действие, начиная выстраивать материал сознания в определенные фигуры. Архетип, где бы он ни появлялся, обладает неодолимой, принуждающей силой, идущей от бессознательного, и там, где действие архетипа осознается, его отличительной чертой является нумиозность.

Архетип тесно связан и со структурой мозга и передается индивиду по наследству вместе с мозговой структурой. Он есть психическое выражение структуры мозга, вечная готовность к актуализации тех или иных психических форм. Субъективное переживание тесно связано с архетипами и осуществляется через выраженные символическим образом определенные универсальные мифологические мотивы или архетипические образы.. Архетипические образы присутствуют в снах и видениях, в ряде экстатических переживаний, а также при некоторых психических расстройствах. Встреча с архетипическим образом всегда сопровождается сильным эмоциональным переживанием, сообщающим индивиду чувство надличностной энергии, некоей силы, явно превосходящей индивидуальное эго. Показательными в данном случае являются сопереживания человека в храме или на митинге.

Архетипы узнаваемы во внешних поведенческих проявлениях, в особенности связанных с основными и универсальными жизненными ситуациями – рождением, браком, материнством, смертью, разводом, важной утратой или неожиданным обретением чего-либо. Теоретически возможно любое число архетипов.

Бессознательная психика как целое представлена двумя частями: одна из них «личное» бессознательное, или тень, другая – «коллективное» бессознательное. Личностное бессознательное – поверхностный слой психики – содержит личностные содержания индивида, принадлежащие непосредственно самому индивиду, который может и, собственно говоря, зачастую и делает их осознанными, а значит, интегрированными в сознании, в эго. Вообще для этого уровня бессознательного характерно то, что его содержания, реализованные в сознании, переживаются как принадлежащие эго, собственному «я».

Коллективное бессознательное складывается из межличностных универсальных содержаний, которые индивидуальным эго ассимилированы быть не могут. Здесь психические содержания переживаются как нечто внешнее и чуждое по отношению к эго. В этом смысле коллективное бессознательное выступает как объективная психика в противоположность психике субъективной, реализуемой в личностном бессознательном. Содержания объективной психики принадлежат не одной личности, а всему человечеству, этносу, народу, группе. Индивидуальное существование не производит эти содержания, последние оказываются врожденными психическими формами, или «архетипическими образами».

Вопрос 4. Специфика понимания феномена сновидения в аналитической психологии. Причины ревизии фрейдовского учения о латентном содержании сновидения. Работа со сновидениями в юнгианской психотерапии. Символика сновидений и ее привязанностьк архетипическим образам.

Ответ. Сновидения – независимые, спонтанные проявления бессознательного; фрагменты непроизвольной психической активности, достаточно осознаваемые, чтобы быть воспроизведенными в бодрствующем состоянии. Юнг определял сон как «спонтанное рисование своего портрета в символической форме, изображение действительной ситуации, совершающейся в бессознательном».

Сновидение не только не подчиняется нашему желанию, но очень часто встает в возмутительную оппозицию к нашим сознательным намерениям. Компенсацию необходимо отличать от комплементации (дополнительности). Понятие дополнительности слишком узко и ограничено – его недостаточно для объяснения функции сновидений, потому что оно обозначает отношение, в котором две вещи дополняют одна другую более или менее механически. Компенсация, со своей стороны, что подразумевает сам термин, означает уравновешение и сравнение различных данных или точек зрения так, чтобы произвести уточнение или исправление.
Юнг допускал, что в некоторых случаях сновидения выполняют функцию осуществления желаний и предохраняют сам сон от прерывания (Фрейд) или же обнаруживают инфантильное устремление к власти (Адлер), но сам он фокусировался на их символическом содержании и их компенсаторной роли в саморегуляции психического – сновидения обнаруживают те аспекты человека, которые обычно не осознаются, они раскрывают бессознательные мотивации, действующие во взаимоотношениях и представляют новые точки зрения в конфликтных ситуациях.

Вопрос 5. Основные стадии юнгианской психотерапии и критерии выздоровления пациента. Опыт работы К.-Г. Юнга с больными шизофренией как основа создания им собственной терапевтической модели. Учение К.-Г. Юнга о «лечении переноса»: его концептуальные истоки и терапевтические приложения.

Ответ. Психотерапия в широком смысле есть класс отношений помощи, заключающийся в систематическом освидетельствовании, обследовании внутренней душевной жизни человека и соответствующем ее созидании или «возделывании». Исповедь, объяснение, воспитание, преобразование – основные стадии терапии Юнга.

Перенос – это обычно процесс, случающийся между двумя людьми, а не между субъектом-человеком и физическим объектом. Перенос есть частный случай проекции.

Обычно перенос возникает только в процессе анализа. Часто это бывает вызвано трудностями в установлении контакта и создании эмоциональной гармонии между доктором и пациентом.
Юнг не рассматривал перенос только как проекцию инфантильно-эротических фантазий. Хотя они и могут присутствовать в начале анализа, но впоследствии путем редукции распадаются и исчезают. И тогда главной темой и путеводной нитью становится цель переноса.
Исключительно сексуальная интерпретация сновидений и фантазий – серьезное насилие над психологическим материалом пациента: инфантильно-сексуальная фантазия еще никак не вся история, а психологический материал содержит также и творческий элемент, цель которого наметить путь выхода из невроза. Вообще же, хотя перенос несомненно играет важную роль в анализе, когда он имеет место, эта роль в смысле терапевтического эффекта может быть самой разной.

Явление переноса – неизбежный спутник любого полноценного анализа, поскольку необходимо, чтобы доктор мог как можно яснее разглядеть направление личностного развития пациента. Мы работаем не с «переносом на аналитика», а против него и несмотря на него.
Перенос никогда не бывает преимуществом, он всегда – помеха. Медицинское лечение переноса даст пациенту бесценную возможность изъять обратно свои проекции, извлечь пользу из своих потерь и интегрировать свою личность.

Вопрос 6. Критерии показанности пациентам юнгианского варианта аналитической терапии. Юнгианство и детский психоанализ. Проблема совместимости аналитической психологии и психоанализа в клинической сфере.

Ответ. Концепция Юнга оказала большое влияние на появление новых методов интерпретации продуктов детского творчества, так же как и на формирование нового подхода к пониманию роли сказок, мифов и культуры в целом в становлении личности детей.
Такие понятия, как коллективное бессознательное и архетипы вполне успешно можно использовать в детском психоанализе.
Проблема совместимости аналитической психологии и психоанализа в клинической сфере.

Когда речь идет об основополагающих принципах, ни о каких джентльменских соглашениях не может идти и речи. Нетрудно себе представить, какая возникла бы сумятица в астрономии, если бы эклектики в свое время настояли на достижении компромисса между птолемеевой и коперниковой системами.

Как заметил сам Юнг, «у того, для кого Солнце все еще вращается вокруг Земли, иной склад личности, нежели у того, для кого Земля – спутник Солнца». Вопрос, лежавший в основе спора между Фрейдом и Юнгом, не менее серьезен, и компромиссы здесь неуместны. Если Фрейд прав, Юнг – не более чем академический психолог (психолог сознания), маскирующийся под апостола новой динамической психологии. Если же прав Юнг, систему Фрейда необходимо отбросить как симптоматическое проявление психопатологического характера, которое имеет ценность лишь для тех, кто страдает от аналогичных навязчивых идей.

На протяжении всей своей работы Э. Глобер «Фрейд или Юнг» сосредотачивал свое внимание на тех основополагающих понятиях фрейдовской и юнговской систем, которые свидетельствуют об их несовместимости; была также предпринята попытка изложить максимально понятно те причины, почему они несовместимы. Один из главных вопросов – это должна ли психология вернуться к своему первоначальному положению служанки логики и метафизики или ей следует держаться своего добытого дорогой ценой права называться полноправной наукой.

МЕТОДИКА И ТЕХНИКА ТОЛКОВАНИЯ СНОВИДЕНИЙ З. ФРЕЙДА. «ТОЛКОВАНИЕ СНОВИДЕНИЙ», «ВВЕДЕНИЕ В ПСИХОАНАЛИЗ. ЛЕКЦИИ»

Вопрос 1. Два метода толкования сновидений в психоанализе — символический и ассоциативный. Их теоретическое обоснование, границы и условия применения.

Ответ. Мы говорим о символике, когда рассматриваем сновидение или симптом как символическое выражение желания или защитного конфликта, подразумевая под этим косвенное, образное выражение желаний или защитных конфликтов, трудно доступных расшифровке (при этом сновидение ребенка считается менее символическим, нежели сновидение взрослого, поскольку детское желание искажается меньше или даже совсем не искажается в сновидении и его легче истолковать). Не все сравнения – символы, но лишь те из них, в которых один из членов сравнения вытеснен в бессознательное.

При таком подходе символика охватывает все формы косвенного представления, безотносительно к его более конкретным механизмам, таким, как смещение, сгущение, сверхдетерминация, учет образности.

В процессе лечения, когда говорят об «ассоциациях этого сна», подразумевают все то, что в рассказе пациента ассоциативно связано с данным сном. В расширительном значении «ассоциации» – это вся совокупность словесного материала, используемого в психоаналитическом сеансе.

Невозможно понять смысл и значение психоаналитического понятия ассоциации, не опираясь на клинический опыт, породивший сам метод свободных ассоциаций. Мысль, которая приходит в голову субъекту, по видимости в одиночку, всегда на самом деле связана – сознательно или неосознанно – с другими элементами. Можно обнаружить целые ряды ассоциаций, которые Фрейд образно называл линией, нитью, цепью, последовательностью и пр. Пересечение этих линий образует настоящие сети
(отношений) с «узловыми точками» в которых пересекается сразу несколько таких линий. Наличие в речи субъекта цепочек ассоциаций обусловлено, по Фрейду, сложной организацией памяти. Он сравнивал память с системой архивов, упорядоченных сообразно разным принципам и подходам
Отдельная группа ассоциаций лежит в основе топического рассмотрения бессознательного.

Вопрос 2. Символика сновидения. Типические сновидения и основные символические соотношения.

Ответ. Искажение, которое мешает нам понять сновидение, является следствием деятельности цензуры, направленной против неприемлемых, бессознательных желаний. Но цензура – не единственный фактор, вызывающий искажение. Для целого ряда элементов сновидений получаешь одни и те же переводы (например, в сонниках). Однако нельзя забывать, что при нашей ассоциативной технике постоянные замещения элементов сновидения никогда не встречались.

Частичное толкование действительно возможно исходя из собственных знаний, что элементы сновидения действительно можно понять без использования ассоциации видевшего сон.

Постоянное отношение между элементом сновидения и его переводом мы называем символическим, сам элемент символом бессознательной мысли сновидения.

Если знать принятые символы сновидений и личность видевшего сон, условия, в которых он живет и полученные до сновидения впечатления, то можно перевести сновидение сразу же.

Толкование, основанное на знании символов, не является техникой, которая может заменить ассоциативную или равняться ей. Символическое толкование является только дополнением к ней и дает ценные результаты лишь в сочетании с ассоциативной техникой.

Символика свойственна и характерна не только для сновидения; символику в сновидении открыл не психоанализ.

Символика в сновидениях используется для выражения сексуальных объектов и отношений.

При психоаналитической работе завязываются отношения с очень многими другими гуманитарными науками, с мифологией, языкознанием, фольклором, психологией народов и религиоведением, изучение которых обещает ценнейшие результаты.

Символика является вторым и независимым фактором искажения сновидения наряду с цензурой. Цензуре удобно пользоваться символикой, т.к. она тоже стремится к этой цели – сделать сновидение странным и непонятным.

Вопрос 3. Метод свободных ассоциаций в применении к сновидению.

Ответ. При анализе сновидения при помощи метода ассоциаций нужно брать элемент за элементом, фрагмент за фрагментом и применять правило ассоциаций. Сновидение для Фрейда представляет не только объект, достойный научного интереса, но ещё и средство глубже познать самого себя и других, обнаруживая скрытое содержание, которое прячется за внешним.

Чем больше запутаннее сновидение, тем больше значимость скрытого содержания для человека. Это явление на языке психоанализа называется сопротивлениями, и они проявляются даже тогда, когда видевший сон отказывается от толкования ночных образов, населяющих его ум. С помощью сопротивлений бессознательное устанавливает барьеры для собственной защиты. Они отделяют бессознательное от сознательного мира, делают бессознательное неясным или деформируют беспокойные мысли. Сновидение выражает тайные желания посредством символов. У ребенка различия между явным содержанием и скрытым менее заметны. Если сновидение неудачно воплощает желание, у видящего сон появляется страх, который становится кошмаром. Наконец, с помощью символов сновидение раскрывает скрытые, часто недоступные мысли, которые из бессознательного проникают в сознание. Интерпретировать сновидение означает выявить его смысл. Фрейд решил обрабатывать сновидения как симптомы болезней и применять для этого тот же метод, что и для анализа, т.е. метод свободной ассоциации.

Вопрос 4. Остатки дневных впечатлений и методы работы с ними. Примеры.

Ответ. Скрытые мысли бессознательны для видевшего сон, разумны и связны, так что их можно принять за понятные реакции на повод сновидения, они могут иметь значимость любого душевного движения или интеллектуальной операции. Эти мысли – остатки дневных впечатлений. Это только часть скрытых мыслей сновидения. Далее, к остаткам дневных впечатлений прибавляется что-то относившееся к бессознательному, сильное, но вытесненное желание, и только оно делает возможным образование сновидения. Влияние этого желания на остатки дневных впечатлений вызывает другую часть скрытых мыслей сновидения, ту, которая уже не кажется рациональной и понятной из жизни в бодрствовании.

Приведем несколько примеров.

Сны наяву и ночные сновидения имеют между собою много общего: Подобно настоящим сновидениям, сны наяву представляют собой исполнения желаний; подобно сновидениям, они основаны большей частью на впечатлениях от событий детства; подобно сновидениям, они возникают при некотором попустительстве со стороны цензуры. Исследуя их структуру, мы замечаем, что импульс породившего их желания привел к смешению элементов, из которых они построены, и изменил их порядок для того, чтобы создать новый ансамбль.

Сны наяву отличаются преобладанием вторичной обработки, придающей их сценариям большую связность, нежели в обычных сновидениях. С точки зрения Фрейда, сны наяву (в «Толковании сновидений») он использует этот термин как синоним фантазий вообще или дневных фантазий не всегда осознанны; при этом «возникает значительное количество бессознательных образований, которые вынуждены оставаться бессознательными, поскольку по своему содержанию и источнику они связаны с вытесненным материалом».

Сны наяву составляют большую часть материала сновидения. Они могут оказаться среди остатков дневных впечатлений, подвергаясь вместе с ними всевозможным преобразованиям, в частности подготавливая для вторичной обработки уже готовый сценарий, или «фасад сна».
Сны наяву, подобно ночным снам, представляют собой осуществление желания; их механизмы тождественны – в обоих случаях преобладает вторичная обработка.

Вопрос 5. Два направления в толковании сновидений — субъективное (саморепрезентация) и объективное.

Ответ. Субъективным толкованием является то, что вся сновидческая работа, в сущности, субъективна, и сновидение есть театр, в котором сновидец оказывается сценой, актером, суфлером, режиссером, автором, публикой и критиком. Такое толкование рассматривает все персонажи сновидения как персонифицированные черты собственной личности сновидца».
Толкование на объективном уровне относит образы сновидения к людям и ситуациям во внешнем мире.

Вопрос 6. Разбор классических сновидений («Об инъекции Ирме», «О стакане мочи»).

Ответ. Сновидение об «инъекции Ирме» демонстрирует важнейшие моменты из биографии Фрейда, которой предстояло играть все более осознанную роль в начатом им в то время самоанализе для прояснения его детской амнезии. Здесь Фрейд впервые признал, что каждый из компонентов явного сновидения имеет свое значение, а скрытое содержание сновидения в каждом из этих компонентов может быть расшифровано с помощью свободных ассоциаций. На нем он открыл и описал принцип действия работы сновидения; она включала в себя механизмы сгущения и смещения. В этом сновидении он еще не ухватил аспекта переноса. Его друг Флисс выступил в отношении Фрейда в качестве аналитика; Шур в своей биографии Фрейда подробно разбирает отношения между ними и указывает на то, что их дружба имела характер переноса. Эти отношения переноса содержатся уже в скрытом содержании первого сновидения Фрейда, хотя сам Фрейд, пожалуй, тогда этого еще не осознавал. Грунерт посвящает этому первому сновидению Фрейда подробную работу, в которой пытается связать с ним инфантильные источники из жизни Фрейда и в виде гипотезы дополнить его толкование. Он называет сон об инъекции Ирме «инициальным сновидением психоанализа» в целом.

З. ФРЕЙД. «ТОТЕМ И ТАБУ»

Вопрос 1. Прикладной психоанализ: предмет и методы исследования. Оценка способов обоснования базового методологического приема культурологических исследований Фрейда — аналоговой редукции «невротик — ребенок — дикарь». З. Фрейд о соотношении онто- и филогенеза в развитии психики.

Ответ. Фундаментальный предмет изучения психоанализа — бессознательные мотивы поведения, берущие начало в скрытых расстройствах (чаще сексуальных). Они раскрываются через свободные ассоциации, высказываемые пациентом.

Метод и методики лечения психических расстройств на основе анализа свободных ассоциаций, проявлений переноса и сопротивления, посредством техник толкования и проработки. Цель психоаналитика — помочь освобождению пациента от скрытых механизмов, создающих конфликты в психике, то есть от привычных шаблонов, не пригодных или создающих специфические конфликты в реализации желаний и в адаптации к обществу.

Выявление мифологических (сюжетных) аналогов символических содержаний супервизируемой «аналитической ситуации». Первый из подобного рода аналоговых подходов был предложен Фрейдом в этапной для него работе «Тотем и табу», написанной и опубликованной в период аналитической работы с Сергеем Панкеевым. Речь идет об аналоговой линии «невротик-ребенок-дикарь», последняя, третья составляющая которой уже явно выходит за пределы чисто клинически ориентированных интерпретаций. Центральная фигура данной методологической триады – Ребенок – позволяет генетически связать проявления защитной невротической регрессии клиента с соответствующими им архаическими культурными реликтами – мифами и ритуалами примитивных народов. Невротик при этом понимается как «современный дикарь», одержимый первичным страхом отрыва от массы и защищаемый архаическими пластами собственного бессознательного посредством автоматического воспроизведения в символике симптомообразования «родовых травм» человечества, запечатленных в содержании мифологических сюжетов. Вторая, дополнительная аналоговая триада – «миф-сказка-симптом» – была разработана и применена Фрейдом уже в самой книге, посвященной описанию случая Человека-Волка. В основании данного подхода лежит идея о том, что архаическое содержание мифа определяет собой также и содержание инфантильной, а затем – и актуальной пубертатной невротичности посредством воздействия в инфантильном периоде на защитные блоки психики ребенка фобийной символики сказочной культуры.

Вопрос 2. Тотемная экзогамия и историко-психологические основания инцестуозных запретов. Полемика Фрейда и Юнга по поводу мотивации инцестуозных желаний. Сексуальные запреты как основа становления человеческой социальности и культуры.

Ответ. Тотем представляет собой растение или животное, сверхъестественным образом связанное с жизнью группы или индивида. В Африке и Сев. Америке в качестве тотема выступают также природные явления (дождь, гром, молния, ветер и т.д.), которые при этом тоже часто символизируются животными. Тотемы бывают групповыми (клановыми), половыми (принадлежащими мужчинам или женщинам клана) или индивидуальными. В случае кланового тотема тотемное животное считается общим пращуром всех членов рода или группы, которые идентифицируют себя с ним. Важно, что отнесение к тотему не предполагает с необходимостью кровного родства членов группы. Тотемные группы экзогамны, т.е. существует строжайший запрет на половое общение и брак внутри тотемных групп. Наряду с табу инцеста (экзогамия) существует запрет для членов клана охотиться на тотемное животное и убивать его. Существует также запрет на поедание тотема, который нарушается только в ритуальном порядке во время торжественной, т.н. тотемной, трапезы. К тотему взывают о помощи во время бедствий: войн, болезней, катастроф. Торжественные события (свадьбы, похороны, начало охоты и т.п.) отмечаются раздельно по тотемам. Для того чтобы показать принадлежность к определенному клану, вместо тотема может выставляться его часть. Во время религиозных празднеств присутствие тотема символизируется масками и танцами.

Вопрос 3. Понятие амбивалентности и ее психологические и стоки. Примеры отреагирования неприемлемого полюса амбивалентного отношения на примере табу врага, властителя и мертвеца. Табу как запрет и как провокация. Табу и невроз навязчивых состояний.

Невроз как культурный атавизм и невротик как человек с врожденной архаической структурой психики.

Ответ. Амбивалентность – двойственность отношения к чему-либо, в особенности двойственность переживания, выражающаяся в том, что один объект вызывает у человека одновременно два противоположных чувства.

Термин амбивалентности, введенный швейцарским психиатром Э. Блейлером, и описывающий одновременное существование противоречащих друг другу и противоположных чувств, тенденций и установок по отношению к одному и тому же объекту (любовь и ненависть, желание и нежелание, активность и пассивность и т. д.).

Будучи нормальным явлением в жизни человека, амбивалентность чувств может достичь такой степени проявления, которая характеризуется развитием невротического расстройства. Как показал З.Фрейд, при фобиях (навязчивых страхах конкретного содержания), ненависть, как одно из амбивалентных чувств, противоположных любви, переносится на замещающий объект.

Понятие амбивалентности использовалось основателем психоанализа при рассмотрении переноса, с которым приходится иметь дело аналитику в процессе лечения пациентов- он подчеркива его двойственный характер, имеющий позитивную и негативную направленность.

Ограничения табу представляют собой не что иное, нежели религиозные или моральные запрещения. Они сводятся не к заповеди бога, а запрещаются собственно сами собой. От запретов морали они отличаются отсутствием принадлежности к системе, требующей вообще воздержания и приводящей основание для такого требования. Запреты табу лишены всякого обоснования. Они неизвестного происхождения. Непонятные для нас, они кажутся чем-то само собой разумеющимся тем, кто находится в их власти.

Первоначально угроза наказанием относилась к самому себе; в каждом случае опасались за собственную жизнь; лишь позже страх смерти перенесся на другое любимое лицо. Процесс в некотором отношении сложный, но мы его вполне понимаем. В основе запрещения всегда лежит злобное душевное движение – желание смерти – по отношению к любимому лицу. Это желание вытесняется благодаря запрещению, запрещение связывается с определенным действием, которое заменяет посредством сдвига враждебное действие против любимого лица, а за совершение этого действия грозит наказание смертью. Но процесс идет дальше и первоначальное желание смерти любимого человека заменяется страхом его смерти. Если невроз оказывается, таким образом, нежно альтруистическим, то он этим только компенсирует лежащую в основе его противоположную направленность жестокого эгоизма. Если мы назовем душевные движения, которые определяются тем, что принимают во внимание другое лицо, но не избирают его сексуальным объектом, социальными, то в этом ослаблении социальных факторов мы можем видеть основную черту невроза, скрытую за сверхкомпенсацией.

Вопрос 4.  Понятие проекции. Проекция как изначальная форма психической защиты и канал возникновения культуры.

Ответ. Проекция в широком смысле слова — смешение неврологического или психологического явления вовне, переход либо от центра к периферии, либо от субъекта к объекту. Эта процедура может пониматься по-разному.

В собственно психоаналитическом смысле — операция выделения и локализации в другом лице тех качеств, чувств, желаний, которые субъект не признает или отвергает в самом себе. Речь здесь идет об очень древнем по происхождению механизме зашиты, который обнаруживается, в частности, при паранойе, но также и при «нормальном» мышлении (суеверия).

В работах З. Фрейда проекция предстает как первичная защита, связанная с неправильным использованием обычного психического механизма, например, вынесением . вовне источника неудовольствия. Параноик проецирует вовне мучительные представления, а они возвращаются к нему в виде самоупреков: «… действительные содержания остаются теми же самыми, меняется лишь их место внутри общего целого».

В дальнейшем, размышляя о паранойе, Фрейд каждый раз (особенно в случае Шребера) говорил и о проекции. Однако в данном случае проекция понимается ограниченно: она представляет собой лишь часть параноидного защитного механизма и присутствует не во всех видах паранойи.

Вопрос 5. Первобытный тотемизм и детские фобии животных. Тотем как отец. Миф об отцеубийстве — основа психоаналитической мифологии. Проблема отреагирования бессознательного чувства вины как следствия разрыва инфантильных отношений к родителям.

Ответ. Тотемизм в своей исходной форме представлял собой глубокую, не знающую сомнений веру в полное тождество членов того или иного человеческого коллектива (первоначально — праобщины, позднее — рода) с особями одного определенного вида животных (медведями, волками, оленями и т.п.). Этот вид животных, а тем самым и каждое животное данного вида, являлся тотемом данной группы людей, а тем самым и любого из ее членов. В своей сущности тотемизм был не чем иным, как осознанием реального единства человеческого коллектива, фундаментальной общности всех его членов и одновременно столь же фундаментального их отличия от членов всех других существующих на земле человеческих коллективов.

Отношение ребенка к животному имеет много сходного с отношением примитивного, человека к животному. Ребенок не проявляет еще и следа того высокомерия, которое побуждает впоследствии взрослого культурного человека отделить резкой чертой свою собственную природу от всякого другого животного. Не задумываясь, ребенок предоставляет животному полную равноценность; в безудержном признании своих потребностей, он чувствует себя, пожалуй, более родственным животному, чем кажущемуся ему загадочным взрослому.

В этом прекрасном согласии между ребенком и животным нередко наступает замечательная дисгармония. Вдруг ребенок начинает бояться определенной породы животных и бережет себя от того, чтобы прикоснуться или увидеть животное этой породы. Возникает клиническая картина фобии животных, одно из самых распространенных среди психоневротических заболеваний этого возраста, и, может быть, самой ранней формы такого заболевания. Фобия обыкновенно касается животного, к которому до того ребенок проявлял особенно живой интерес, она не относится к одному только отдельному животному. Выбор среди животных, могущих стать объектами фобии в условиях городской жизни, невелик. Это – лошади, собаки, кошки, реже птицы, удивительно часто маленькие животные, как жуки и бабочки. Иногда объектами бессмысленнейшего и безмерного страха, проявляющегося при этих фобиях, становятся животные, известные ребенку только из картинок и сказок; редко удается узнать пути, по которым совершился необычайный выбор внушающего страх животного. Так я обязан К. Abraham’y сообщением случая, в котором ребенок объяснил свой страх перед осой тем, что цвет и полосатая поверхность тельца осы напоминают тигра, которого, как он слышал, нужно бояться.

Фобии животных у детей не стали еще предметом внимательного аналитического исследования, хотя заслуживают этого в высокой степени. Трудности, анализа у детей в раннем возрасте являются, вероятно, причиной этого упущения. Нельзя поэтому утверждать, что известен общий характер этих заболеваний, и я лично думаю, что он не окажется однородным. Но некоторые случаи таких направленных на больших животных фобий стали доступными анализу и раскрыли таким образом исследователю свою тайну. Во всех случаях она одна и та же: страх по существу относился к отцу, если исследуемые дети были мальчиками, и только перенесся на животное.

Всякий, имеющий опыт в психоанализе, наверное, видел такие случаи и получил от них такое же впечатление. Все же я могу по этому поводу сослаться на небольшое число подробных опубликованных исследований. Это – случайное в литературе явление, из него не следует заключать, что мы вообще можем опираться в наших взглядах только на отдельные наблюдения. Упомяну, например, автора, который с полным пониманием изучал неврозы детского возраста, М.Wulff. (Одесса). Излагая историю болезни девятилетнего мальчика, он рассказывает, что в возрасте 4 х лет этот мальчик страдал фобией собак. «Когда он на улице видел пробегающую собаку, он плакал и кричал: «Милая собака, не хватай меня, я буду себя хорошо вести»; под «хорошо себя вести» он понимал: «не буду больше играть на скрипке» (онанировать).

Тот же автор резюмирует далее: «Его фобия собак представляет собой, собственно говоря, перенесенный на собак страх перед отцом, потому что его странные слова: «собака, я буду хорошо себя вести», т. е. не мастурбировать, относятся ведь к отцу, который запретил мастурбацию». В примечании он прибавляет, что его наблюдения вполне совпадают с моими и одновременно доказывают обилие таких наблюдений: «Такие фобии (фобии лошадей, собак, кошек, кур и др. домашних животных), по моему мнению, в детском возрасте, по меньшей мере, так же распространены, как pavor nocturnus, и в анализе почти всегда раскрываются, как перенесение страха с одного из родителей на животных. Таков ли механизм столь распространенных фобий мышей и крыс, я позволю себе сомневаться».

Религия возникла в форме тотемизма, где убитый отец стал тотемом своих потомков: ведь первобытные люди называют тотем своим предком или праотцом. Свои амбивалентные чувства к отцу – любовь и ненависть – сыновья перенесли на тотемное животное. Ежегодно они устраивали тотемические обряды, воспроизводящие убийство отца посредством обрядового убийства и потребления в пищу тотемного животного. Так, некогда убитый и съеденный отец превратился в тотемное животное, а древняя каннибальская трапеза – в ритуальную тотемическую трапезу жертвоприношение. Тотемистическая религия произошла из осознания сыновьями своей вины как «попытка успокоить это чувство и умилостивить оскорбленного отца поздним послушанием».

Со временем «заместитель» отца – тотем превратился в бога. Бог развитых религий психологически является идеализацией образа отца. В боге отец снова приобретает свой человеческий образ.

В условиях краха имперского принципа саморегуляции общественного устройства любой имперской нации, и русские здесь лишь подтверждают общее правило, предстоит в относительно сжатые сроки решить ряд дополнительных задач:

а) Полностью сменить управленческую и интеллектуальную элиты, поскольку ранее они были вынужденно ориентированы на унифицированные, имперские, антинациональные по своей сути стереотипы деятельности.

б) Возродить национально ориентированное воспитание в семье и обучение в школе.

в) Начать процесс возрождения самовоспроизводящихся структур территориального, профессионального и коммуникативного характера. образующих защитный антиимперский буфер между личностью и государством.

г) Вновь психологически освоить собственную территорию через эмоционально окрашенное восприятие историко-национальной традиции, очищенной от имперских наслоений и фальсификаций. При этом ряд регионов естественным образом подвергнется психологическому отторжению в силу явного разночтения подобного рода традиций (в качестве примеров явного историко-культурного отчуждения могут быть названы, скажем, Чечня и Татарстан).

Задачи эти чрезвычайно сложны и должны решаться в весьма сжатые сроки, поскольку отмеченное выше расслоение сферы поведенческих мотиваций на уровень вытесняемого имперского мировосприятия, привитого нам в детстве, и сферу адаптационного постимперского поведения порождает психологический дискомфорт. Болезненное ощущение бессознательного чувства вины за предательство родительской культуры и естественное желание реставрации прошлого, привычного состояния социальности, в которое мы все вживались с детства, усугубляются еще и тем немаловажным фактором, что переход в режим национальной государственности для имперской нации неминуемо связан со статусным унижением, требующим дополнительной компенсации.

Вопрос 6. Возникновение и эволюция религии как массовой формы отреагирования бессознательного чувства вины отцеубийства.

Психоаналитическая теогония и стадии психосексуального развития ребенка. Символика тотемной трапезы и христианскогопричастия.

Ответ. Если первоначальный смысл жертвоприношения — повторенное отцеубийство, то удвоение образа отца соответствует двум сменяющим друг друга во времени сценам. Сцена одоления отца и его величайшего унижения служит материалом для изображения его высшего триумфа. Значение, приобретенное жертвоприношением вообще, кроется в том, что оно дает удовлетворение отцу за причиненное ему оскорбление в том же действии, которое сохраняет воспоминание о злодеянии. В дальнейшем животное теряет свою святость, а жертвоприношение – связь с тотемистическим праздником. Жертва превращается в самоограничение во имя божества. Сыновья использовали новое положение бога, чтобы еще больше облегчить сознание своей вины. Жертвоприношение в его настоящем виде находится вне их ответственности. Сам бог потребовал и установил его.

Религиозные следствия обнаруживались в том, что, по мнению Фрейда, «все последующие, религии были попытками разрешить ту же проблему. Все они преследовали одну и ту же цель — реакцию на великое событие, с которого началась культура и которое с тех пор не дает покоя человечеству». Возникновение тотемизма означало также и рождение первой формы религиозных верований, дальнейшее развитие которых во все времена сопровождалось двумя изначальными мотивами: амбивалентным отношением сына к отцу (агрессивным и покаянным) и жертвоприношением (тотемистической трапезой).

Фрейд выделял следующие стадии психосексуального развития:

·  оральная стадия – от рождения до полутора лет;

·  ­ анальная стадия – от полутора до трех лет;

·  ­ фаллическая стадия – с трех до 6-7 лет;

·  ­ латентная стадия – с 6 до 12-13 лет;

·  ­ генитальная стадия – с начала пубертатного периода примерно до 18 лет

Христианское причастие, съедение плоти Первочеловека, есть повторение тотемной трапезы, каннибализма, радостно догадываются «свободомыслящие» атеисты — и попадают в ловушку, выбраться из которой с честью уже редко кому удается. Фрейд тоже бесстрашно заходит в нее, но спасается не смиренным склонением перед чашей причастия, не неохотным признанием «этической ценности» Церкви, а вглядыванием в прадревность.

Что то был за «первобытный человек», какие страсти правили тем «дикарем»? Откуда ни с чем не соразмерный ужас перед тотемным животным или перед праотцем, лидером первобытной орды? Откуда ни с чем не сравнимый страх? В самом деле, у обреченной курицы его нет, хотя угроза ей от хозяйки больше, чем инфанту первобытной орды — от Хозяина.

Природа древнего ужаса вовсе не объяснена. Фрейд снова и снова возвращается к нему и, наконец, видит поразительную вещь. Этот страх абсолютен, безусловен, то есть не вытекает из реальных обстоятельств, то есть необъясним, то есть первичен. Фрейд одновременно и поражается наивности современного «каннибализма», совершаемого каждодневно в открытых храмах, — и убеждается, что ничего более основного, исходного, «объясняющего» в человеческом существе глубже ужасающей привязанности к Отцу мы не найдем.

Вопрос 7. Понятие психической реальности, ее мифологическая структурированность и проблема способов наследования данных структур.

Ответ. Психическая реальность – термин Фрейда, обозначающий в психике субъекта то, что обладает такой же связностью и сопротивляемостью, как и материальная действительность; таковы преимущественно бессознательные желания и связанные с ними фантазии.

Психическая реальность для Фрейда — это не просто область психологии, упорядоченная как особого рода реальность и доступная научному исследованию: речь идет обо всем том, что представляется реальностью психике субъекта.

В общей форме невроз и тем более психоз характеризуются преобладанием психической реальности в жизни субъекта.

Идея психической реальности связана с фрейдовской гипотезой о бессознательных процессах, которые не только не позволяют дать отчет о внешней реальности, но замещают ее реальностью психической. В строгом смысле слова выражение «психическая реальность» обозначает бессознательное желание и связанные с ним фантазии.

Детали:

Тип работы: Контрольная работа

Предмет: Психология

Год написания: 2010

Добавить комментарий

Ваш email не будет показан.

Получать новые комментарии по электронной почте. Вы можете подписаться без комментирования.