Проблемы этнологии и концепция этногенеза Льва Гумилева

Бесплатно!

Курсовая работа

«Проблемы этнологии и концепция Льва Гумилева»

Введение

Этнология — это наука, изучающая процессы формирования и развития различных этнических групп, их идентичность, формы их культурной самоорганизации, закономерность их коллективного поведения и взаимодействия, взаимосвязи личности и окружающей среды.

В настоящее время, этнические проблемы приобретают большую актуальность. Ростущая глобализация неизбежно усиливает стремление народов защитить свою собственную эническую индивидуальность. В Многонациональной России, этнические процессы требуют особого внимания.

В последнии десятилетия начинает распространяться совершенно новый подход в изучении этноса, чаще всего он именуется «натуралистическим». Его автор — Л.Н. Гумилев — совершенно по-иному подходит к разрешению этнического вопроса.

Когда Гумилев только начал создавать новую этническую теорию, он сразу столкнулся с проблемой понятия «этнос». По его утверждению «ни одного реального признака для определения этноса как такового» пока не обнаружено. Происхождение, обычаи, культура, язык в отдельностимогут как обьединять, так и разьеденять ту или иную группу людей, которую именуют этносом, тогда как совокупность этих характеристик «вообще ничего не определяет». Кроме того, Гумилев говорит, что «привозникновении этноса, эти черты, обычно, отсутствуют, а появляются позже — когда разноплеменная и разноязычная масса спаивается в тесный коллектив, роднится друг с другом, беседует на общепонятном языке и в процессе совместной жизни вырабатывает навыки, становящиеся потом культурной традицией».

В рождении этноса, по мнению Гумилева, принимает участие не менее двух компонентов. Скрещивание разных этносов намного чаще порождает новую этническую форму, что приводит к вырождению старой. А поэтому, подчеркивал ученый, «общность происхождене не может быть индикатором для определения этноса… это — миф, унаследованный нашим сознанием от примитивной науки первобытных времен». Хотя, и у этого мифа в настоящее время есть немало последователей.

Гумилев резко выступал и против отождествления этноса с популяцией, которая, по его словам, лишь в животном мире может представлять собой своеобразный аналог этноса. Популяций, которая уже несколько поколений живет на конкретной территории, неизбежно сольется со всякой другой популяцией, по тем или иным причинам проникнувшая в регион её обитания. Какая-либо борьба между популяциями, этносами, по мнению Гумилева, невозможна, так как их цель всегда одна — «выжить и дать потомство». В свою очередь, два или более этноса на одной территории могут существовать столетиями независимо друг от друга, развиваясь «часто без столкновений, путем взаимоизоляции, достигаемой нормализацией брачных законов и обычаев». В то же время, этносы нередко ведут отчаянную борьбу дргу с другом, и даже в отнюдь не перенаселенных регионах, что сложно обьяснить с точки зрения борьбы за существование.

Гумилев противопостовляет этнос обществу, которое определяет как совокупность «людей, объединенных общими для них конкретно-историческими условиями материальной жизни». «Объедениться в этнос», в отличае от объединения в общество, невозможно. К этносу можно лишь принадлежать или не принадлежать, что воспринимается самим человеком непосредственно, а окружающими как бесспорный факт, не требующих какких-либо серьезных обоснований или доказательств. Для Гумилева очевидно, что каждый человек одновременно представляет и свою народность, которую он именует этносом, и своё общество. Данные понятия, обозначающие у него один и тот же коллектив, пребывают в разных плоскостях и истолкование их зависит от угла зрения, а потому они не подлежат сколько-нибудь основательному сравнению. И если «этнос» — понятие, по его мнению, наиболее удобное для обозначения сообщества, на которое может быть подразделено человечество, то понятие «народ» или «нация» не всегда для этого подходят. Первое понятие слишком неоднозначное, а второе обычно связывается только с капиталистическим или социалистическим обществом.

«Этнос возникает как целостность, противопоставляющая себя всем остальным целостностям того же типа и исчезает как система с потерей ощущения “своих” и “чужих”». Противопоставление «своего» и «чужого» обнаруживается Гумилевым в самых разных странах, во все эпохи, «пока человек остается человеком».  Каждый, подчеркивал он, с самого рождения органически связан со своим этносом, а потому не может, с одной стороны, принадлежать к нескольким этносам одновременно, а с другой  не принадлежать ни к одному из них. По его образному выражению, человек, пытающийся «выйти из этноса», уподобляется барону Мюнхаузену, за волосы вытаскивающему себя из болота.

Гумилев неоднократно указывал, что этнические противопоставления ни в коем случае не должны основываться на ненависти. Активно выступая против любых способов разжигания межэтнической вражды, он предупреждал о недопустимости придать противопоставлениям «мы» и «они» исключительно отрицательный смысл. Ведь в этом случае так или иначе формируется «образ врага», наделенного обширным перечнем отрицательных характеристик. Недопустимо, указывал мыслитель, доводить этнические различия до абсурда, утверждая, что «мы» и «они» соотносятся как «люди» и «не-люди». Этносы должны не ссориться, не враждовать, а дружить и обмениваться различного рода ценностями. Только в этом случае обеспечивающие самобытное существование этносов противоречия могут быть плодотворны, что без добрососедства и взаимоуважения невозможно. «Страшно, когда один этнос подчиняет себе другой и начинает перекраивать его на свой лад, – писал Гумилев. – …Нельзя стремиться сделать всех людей подобными себе, нужно учиться жить с ними в согласии, с учетом баланса интересов… и тем самым созидать дружбу народов – лучшее, что придумано в этом вопросе за все тысячелетия существования человечества».

Этнос – это коллектив, характеризующийся не только внутренней структурой, но и общностью фундаментальных стереотипов поведения. «Стереотип поведения, – писал Гумилев, – это основа этнической традиции; ломка его – это смена этноса». Для него очевидно, что принудительная смена языка, одежды, прически и т.д. – это не простая смена «бутафории», но перемена всей системы поведения. И он подкрепляет свои слова утверждением Конфуция, согласно которому китаец, живущий среди варваров по их обычаям, – «варвар», а «варвар», живущий среди китайцев по их этикету, – китаец. По словам Гумилева, никто сознательно не хочет, да и не может подвергать ломке бытующую традицию; это возможно только «в силу особого стечения обстоятельств». При этом мыслитель постоянно подчеркивал, что этносы, равно как и стереотип поведения, не статичны, а динамичны. И у каждого этноса динамика их изменений строго индивидуальна. С этой целью он полагал крайне важным развивать новую, только еще формирующуюся науку этнологию, которая, по его убеждению, должна заменить уже во многом исчерпавшую себя этнографию.

С точки зрения некоторых мыслителей, этнос, представляющий собой социальное явление, всецело подчинен социальным законам, а следовательно, не имеет, да и не может иметь каких-либо собственных закономерностей. «Однако “человеческое” вовсе не тождественно “социальному.  Этнос не существует не только вне социальных институтов, но и вне атмосферы, гидросферы (вода пронизывает все организмы) и биосферы». И, таким образом, он не может не быть феноменом природы. Обосновывая эту идею, наш мыслитель определял этнос не только как «субстрат биосферы Земли», но и как «частицу Космоса», в котором сама Земля и находится.

С детства заинтересовавшийся проблемой происхождения и исчезновения разных народов, Гумилев много лет бился над ее разрешением. Но только в зрелые годы он смог объединить данные естественных наук с собственными историческими знаниями. В результате научной общественности была предложена синтетическая концепция теории этногенеза.

Указывая на важность синтеза естественных и гуманитарных наук, Гумилев призывал предельно ответственно относиться к выбору методики. Ибо и естественники, и гуманитарии, по его мнению, одни и те же задачи привыкли решать совершенно различно. «Для историка-источниковеда важно прежде всего установить аутентичность источника, а затем проверить его данные путем внутренней и компаративной критики», – отмечал Гумилев, сразу же уточняя, что «такая методика для географа не пригодна, так как авторы средневековых источников никогда не интересовались проблемой, занимающей нас, и ничего по этому поводу не писали». Однако из сочинений древних географов современный исследователь может извлечь значительное количество расположенного в хронологической последовательности фактического материала. Именно его анализ позволяет выявить вполне определенные взаимоотношения между ранее, казалось бы, совершенно не связанными между собой историческими событиями. Работая с большим количеством весьма разнообразного материала, географы формулируют «эмпирические обобщения», не уступающие по достоверности «научно установленным фактам». Собранный и должным образом систематизированный исторической географией материал не только позволяет понять характерные особенности взаимоотношений между человеком и природой, но и определить важнейшие исторические вехи этих взаимоотношений.

Он неоднократно утверждал, что изучением этноса как явления природы в первую очередь должно заниматься естествознание. В то же время такого рода познание наиболее эффективно лишь при исследовании истории. «Мы не всегда можем проследить этногенез того или иного народа до момента его возникновения, – писал наш мыслитель, – но когда нам это удается, то мы всегда наталкиваемся на тот факт, что этническая целостность возникла в результате сочетаний истории». Он отмечал различного рода воздействия общественного развития на процессы эволюции этносов, но лишь «при условии своего воплощения в истории». А поэтому важнейшие проблемы этногенеза можно обнаружить только при изучении перехода его естественных аспектов в социальные, и наоборот. Этим анализом, по его словам, и должна заниматься история. Однако в данном случае исторический материал необходимо подвергнуть соответствующей обработке методами естественных наук. Это позволяет более точно и всесторонне проследить исторические судьбы различных этносов, в той или иной мере определяющих этногенез. «История, – отмечал Гумилев, – может помочь этнологии, но не заменяет ее». Ибо этногенез всегда лежит глубже видимых (зафиксированных в источниках) исторических процессов.

В этой связи наблюдаемый этнос – фаза этногенеза, а этногенез – процесс, в той или иной мере демонстрирующий нестабильность этнической системы. Ибо этногенез, по убеждению Гумилева, – процесс «возникновения и исчезновения этнических систем в историческом времени». Таким образом, имеющий и свое начало, и свой конец этногенез – это процесс дискретный. Этносы не существуют вечно. Их жизненный цикл ограничен временными рамками в 1200-1500 лет. Но это лишь при том благоприятном для этнической системы варианте, при котором она не испытывает в достаточной степени сильного разрушительного влияния извне. Особенно для нее опасны подобные воздействия пока этническая система не сложилась и не приобрела инерцию. Возможность насильственного уничтожения этноса свидетельствует, по Гумилеву, об отсутствии жесткой детерминированности этнических процессов. Он призывал к исследованию возникновения и исчезновения этносов, анализу наблюдаемых у них особенностей развития. И при этом особую роль отводил рассмотрению изменений их стереотипов поведения. Подчеркивая, что все эти процессы, как правило, строго индивидуальны, ни в коем случае не копируют друг друга, мыслитель призвал обратить внимание на закономерности зарождения, становления, развития и угасания этносов в историческую эпоху.

Надо добавить, что (по Гумилеву) имеются три категории людей: пассионарии, гармоничные особи, субпассионарии. У пассионариев энергетика избыточна. Причем, это не имеет отношения к морали, идеологии, даже к таланту, есть лишь градации пассионарности-энергетики. В любом случае, пассионарий совершает поступки, выходящие за грань биологического инстинкта самосохранения. Пассионарий может быть воином, политиком, ученым, художником, писателем, террористом, просто неудачником.

У гармоничного человека пассионарность и биологический инстинкт уравновешивают друг друга. Такой индивид (если есть соответствующий талант и школа) в хороших условиях стать даже отличным художником, композитором и т.д. При одном условии – если за это платят. Если нет – он займется каким либо другим делом, пусть менее творческим, зато более прибыльным (посокрушавшись, конечно).

Субпассионарий же ни на что полезное не способен. Биологические импульсы – первичные реакции (похоть, злоба, лень) намного превосходят энергетику. Типичные субпассионарии – бродяги, наемники, проститутки. Хотя, разумеется, они могут проявлять свои таланты и в иных сферах. Современную эпоху, кстати, характеризует накопление таких типов в верхах общества, как в России, так и на Западе. Видимо, вызревает переход к новой фазе развития.

Список литературы:

Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли.

Гумилев Л.Н. Конец и вновь начало.

Детали:

Тип работы: Курсовая работа

Предмет: Философия и религия

Год написания: 2010

Добавить комментарий

Ваш email не будет показан.

Получать новые комментарии по электронной почте. Вы можете подписаться без комментирования.