Стилистика и литературное редактирование

Бесплатно!

Курсовая работа

на тему “Стилистика и литературное редактирование”

Введение

Литературное редактирование – прикладная по своему характеру, практическая по цели, комплексная по структуре дисциплина, одна из «молодых» в ряду прикладных филологических дисциплин. Формирование её шло традиционным для этих дисциплин путём – от накопления частных приемов работы над текстом, связанных с конкретной ситуацией и решением практических задач, к созданию методик, основанных на систематизации этих приёмов, к научному их осознанию.

Проблема  передачи  в  переводе  экспрессивных  средств, стилистических  приемов  и  структур,  так  или  иначе  повышающих информативную  ценность  и  эстетическое  своеобразие  текстов,  всегда широко  обсуждалась  теоретиками  и  практиками  перевода.  При  этом можно отметить, что вопрос воспроизведения в переводе стилистического своеобразия  оригинала  и  его  эмоционального  воздействия  зачастую решался  либо  весьма  субъективно,  без  должного  анализа  объективно существующих  языковых фактов,  либо чересчур механистически, на базе анализа только внешних языковых форм.

В  настоящей  работе  в  качестве  исследования  предпринимается  попытка  рассмотреть  остранение  с лингвистических  позиций  как  семантическое  явление,  имеющее стилистическую  значимость.  При  таком  подходе  явление  анализируется комплексно,  с  учетом  как  его  семантического  инварианта,  так  и разнообразных форм  языковой реализации и основных характеристик  его коммуникативного воздействия. Роль тех или иных языковых средств при создании  остранения  в  английском  и  русском  языках  устанавливается путем  сопоставительного  анализа  соответствующих  областей  языковых систем.

В  результате  вырабатываются  критерии,  на  основе  которых становится  возможным  оценить  степень  эквивалентности  отрезков оригинала,  содержащих  отстранение,  а  также  предложить конкретные,  но  достаточно  универсальные  рекомендации.

Объектом  исследования  служат  стилистически  релевантные языковые  явления,  объединенные  общим  семантическим  инвариантом.

Предметом  исследования  является  семантический  механизм  и языковые  средства  реализации его отстранения,  сходства  и  различия.

Целью  работы  стала  разработка  типологии  языковых  средств, и  выработка рекомендаций по адекватной передаче смысла языковых конструкций. Такая цель предусматривает решение следующих задач:

1). анализ теоретического аспекта понятий смежных языковых явлений;

2). обоснование понятия стилистически релевантной семантической

модели и рассмотрение таких семантических моделей с позиций ;

3). формулирование лингвистического определения языковых конструкций;

4). выявление на базе данного определения набора языковых конструкций в русском языке;

5). рассмотрение типичных ошибок и выработка более адекватных вариантов

Методической базой для исследования послужат работы учёных-лингвистов В.В.Виноградова,  В.Г.Костомарова,  А.А.   Бернацкой,  И.В.   Пекарской,  С.Е.Никитиной,  Н.В.Васильевой,  В.Н. Абрамова, В.Я. Пастухова и других. Труды вышеупомянутых авторов важны для исследования, которое будет проводиться в курсовой работе, поскольку они подробным образом анализировали практическое применение языковых конструкций.

В соответствии с намеченными целями и задачами в первой главе речь пойдёт об  особых семантических преобразованиях языковых единиц и о сферах их влияния на формирование и использование языковых конструкций. Вторая глава будет посвящена обзору стилистических особенностей языковых конструкций и их применению.

1. Тропы и стилистические фигуры

1.1. Тропы как семантические образования

Тропы представляют собой особые семантические преобразования языковых единиц, которые в некотором контексте изменяют их значение через применение способа установления соотношения адекватности с единицей из другого предметного образа. Для сравнения можно привести, например, контекст из Б. Пастернака, в котором соотношение адекватности видно из сравнения между неживой и живой природой: «Роса бросает ветки в дрожь, струясь, как шерсть на мериносе».

При создании тропов огромную роль играет возможность человека мыслить ассоциативно. Тропы изменяют семантические пространства языка и, тем самым, снимают в языке границы между реальными и возможными вещами, при этом создавая основу для понимания глубины структуры реальности совершенно другим, новым способом, при этом возрождая парадоксальные семантические ситуации.

В число главных тропов в русском языке входят: метафоры, метаморфозы, метонимии, синекдохи (одна из разновидностей метонимии), гиперболы, литоты. Возможно реорганизовывать семантические пространства высказываний, к тропам также очень близко относятся стилистические фигуры, такие как сравнение, эпитеты, оксюмороны, которые довольно часто представляют собой взаимодействие с главными тропическими образованиями. Соединяясь, они приводят к образованию фигур переосмысления, которыеуже после соединяются в определенные группы.

Чаще всего по методике семантической трансформации в одном ряду находятся сравнение, метафора и метаморфоза как несколько разноструктурных компаративных троп.

Сравнение – это образное словесное выражение, в котором изображаемое явление явным образом уподобляется другому по какому-либо общему для них признаку, и при этом в объекте сравнения выявляются новые, неординарные свойства. В качестве примера можно привести контекст из А. Ахматовой: «Был голос как крик ястребиный, но странно на чей-то похожий». Здесь явно происходит непосредственное сопоставление двух явлений – голоса и крика ястребиного. При рассмотрении данной стилистической фигуры голос представляет собой сравниваемый предмет, а крик ястребиный – это уже образ сравнения (предмет, сопоставление с которым имеет место). В данном случае в качестве основания для сравнения выступает тон звучания того и другого.

И. Бродский в стихотворении «Осенний крик ястреба» также применил подобную сравнительную конструкцию, которая будет служить в качестве продолжения Ахматовой, но в новой сравнительной конструкции уже крику ястреба будет присвоено свойство «визга эриний», вместе с тем Бродский превращает  в объект сравнения также клюв, из которого летят крики, а в данном случае в качестве для него появляется паронимичный в отношении слова «крику» крюк: «И тогда он кричит. Из согнутого, как крюк, клюва, похожий на визг эриний, вырывается и летит вовне механический, нестерпимый звук…» Кроме того само название «Осенний крик ястреба» в сочетании с «голосом»  Бродского представляет собой метафору.

Метафора представляет собой определенное семантическое преобразование, в котором образ, заточенный параллельно одному классу объектов, приписывается к иному классу или к иному определенному представителю класса. Метафора также служит для сокращения сравнения, тем самым внося изменение в интерпретации того свойства, которое используется в качестве основания для уподобления.

Рассмотренные выше примеры напрямую приводят нас к тропеическому преобразованию, которое носит название – метаморфоза.

Метаморфоза – это признак сравнения, который заключается в форме творительного падежа. Для сравнения можно привести такие строки А.Ахматовой: «И слава лебедью плыла сквозь золотистый дым». Метаморфоза – это, как считают некоторые, переходное преобразование между метафорами и сравнениями. На данную мысль наводит размышление о том, что метаморфоза имеет возможность семантического развертывания при применении глагола «казаться». В качестве примера можно привести  И.Анненского: «Пятым действием драмы веет воздух осенний, каждая клумба в парке кажется свежей могилой» (сравнивается клумба, со свежей могилой). Вместе с тем, сама модель творительного падежа с преобразованным именем в метаморфозе всегда остается в зависимости от глагольных действий (для сравнения: «Пятым действием драмы веет воздух»), которые, и являются созданной метаморфозой, то есть переводит понимание имени в творительном падеже в некое другое семантическое положение.

Если выразиться точнее, в случае с метаморфозой имеет место применение предикативной ассимиляции, что свойственно исключительно компаративным тропам, но в применении данной конструкции в метаморфозе предикативная ассимиляция проявляет себя намного очевиднее. Например: «Снежный лебедь Мне под ноги перья стелет» (М.Цветаева). В данном случае «снежный лебедь» представляет собой метафору снега. Если рассмотреть строки из известного стихотворения Есенина «На пушистых ветках снежною каймой распустились кисти белой бахромой», то мы встречаемся с применением двойной метаморфозы.

Метонимия представляет собой такое семантическое преобразование, которое считается дополнительным в отношении метафоры. Если говорить точнее, то метонимия – это троп, который преподносит понятие предмета или определенного вида предметов в качестве другого вида предметов, или отдельные предметы, ассоциируемые с данными по смежности, подвергает сопредельности или вовлеченности в ту же ситуацию на основании временной, пространственной характеристики или причинной связи. В качестве сравнения: «Чей-то пьяный голос молил и злился у соборных стен» (М.Цветаева); «Полюбил я грустные их взоры с впадинами щек» (С.Есенин); «Будто флейта заиграла из-за толстого стекла» (М.Кузмин).

Оксюморон также представляет собой семантическое преобразование, которое свой образный потенциал выражает в качестве взаимопроникновения разнонаправленного смыслового элемента. Но в отличие от других семантических преобразований в оксюмороне взаимодействует не различное денотативное пространство с подобными пространствами, а разнонаправленный, антонимичный семантический признак, соприкосновение которого с другим таким признаком на поверхностном уровне дает отличный эффект, преимущественно в атрибутивных (в качестве сравнения живой труп у Л.Толстого, горячий снег у Ю.Бондарева (модель прилагательное + существительное) и отрава поцелуя у М.Лермонтова – генитивные конструкции) или адвербиальных синтаксических моделях, в основе которых кроме того заложен принцип согласования противопоставленного признака (в качестве примера: «Смотри, ей весело грустить, такой нарядно обнаженной» у А.Ахматовой), а также нередко и в форме образных сравнений (в качестве примера у Пастернака: «Жар наспанной щеки и лоб  в стекло горячее, как лед, на подзеркальник льет»).

Гипербола так же, как и оксюморон в качестве основы, имеет особое внутреннее состояние внутри всех тропических конструкций, которое чаще всего создается самыми разными формальными способами. Кроме простых семантических преобразований, огромную роль в  создании гиперболических образов могут играть и звуковые варианты организации текста, а именно, явление паронимической аттракции, как, например, в тексте Б.Пастернака «Десятилетие Пресни».

Литота чаще всего называется тропом, который противопоставлен гиперболе, и при рассмотрении ее в таком контексте она становится приемом семантических преобразований, посредством которых малому приписываются признаки совершенно неправдоподобно малого: «Кто заблудился в двух шагах от дома, Где снег по пояс и всему конец?» (Ахматова о Пастернаке).

С целью достигнуть эффекта “малости в превосходной степени” в тексте чаще всего применяется словообразовательное средство («Адище города окна разбили на крохотные, сосущие светами адки [маленькие ады]» у В.Маяковского), вместе с тем и ранее описанные тропы или стилистические фигуры, например, сравнение – «Ваш шпиц, прелестный шпиц, не более наперстка» (А.Грибоедов). Очень часто признаки “великой малости” задаются как бы от противных, с подсоединением оксюморонных ситуаций: «Если б был я маленький, как Великий океан, – на цыпочки б волн встал, приливом ласкался к луне бы» (Маяковский).

К тропам (или стилистическим моделям) также довольно часто приписывают иронию – высказывание, в контексте которого языковое выражение приобретает понимание, обратное буквально выраженному или отрицающее его: «Нам всем грозит свобода без конца без выхода, без входа без матери-отца» (начало стихотворения Д. Пригова, написанного в начале 1990 – х годов).

1.2. Сферы употребления стилистических фигур

В научной литературе наблюдается смешение  понятий “стилистического приема” (“риторического приема”) и “стилистической фигуры” (“риторической фигуры”, “фигуры речи”).  Для сравнения можно привести текст статьи Л.А.Новикова “Противоречие как  прием”. В его труде  рассматриваемые  им  явления  противоречия  названы  и “фигурой речи”,  и “тропофигурой”, а также “приемом”[1]. Важность же разграничения стилистического приема и стилистической фигуры неоднократно подчеркивалась исследователями [2]. Предпринимаются и попытки разведения этих двух понятий. На  основе  анализа  существующих  работ  попытаемся  определить  свое понимание данной проблемы.

В “Экспериментальном  системном  толковом  словаре  стилистических

терминов” С.Е.Никитиной и Н.В.Васильевой стилистический прием трактуется как “метод  организации  высказывания, или текста,  который усиливает степень  его выразительности”  и  отмечается,  что  фигуры  речи “употребляются  как стилистический  прием”,  при  этом  стилистический  прием  и  фигура  речи рассматриваются как родовидовые понятия [3].

Точно также рассматривается возможность соотношения этих двух понятий в  исследовании  В.Я. Пастуховой: “Стилистический  прием  мы понимаем как способ, который  сознательно,  с  определенной  целью используется поэтом, писателем для более точного выражения своей мысли, для усиления  образно-выразительной  функции  речи.  Он  выступает  как  общее, родовое по отношению к частному, видовому – троп, фигура”[4]. А.И.  Горшков  заметил,  что  фигура – “…  обобщенное  название стилистических приемов, в которых слово, в отличие от тропов, не обязательно выступает в переносном значении. Фигуры построены на особых сочетаниях слов, выходящих за рамки обычного, практического употребления  и имеющих целью усиление выразительности и изобретательности текста Фигуры построены на особых   сочетаниях слов, выходящих за рамки обычного, «практического» употребления и имеющих целью усиление выразительности и изобретательности текста[5]. Таким образом, он, в противоположность названным выше  исследователям,  считает  фигуру  родовым  понятием  по  отношению  к приему. И.В.Пекарская  отмечает,  что  одно  из  отличий  стилистического  приема  и фигуры  речи  состоит  в  следующем: “Риторический  прием –  явление индивидуальное,  связанное  с  авторским  контекстом  и  авторским  заданием, фигуры же –  общезначимое,  обобщенное,  устоявшееся понятие”.

Отмечая,  что фигуры речи могут появиться по причине ошибки,  И.В.Пекарская сказала: “Целенаправленная “ошибка” через  стадию  индивидуального, авторского приема воздействия возводится  в  ранг  фигуры,  закрепляясь системой языка и реализуясь затем снова в речи уже как фигура…” [6].

Причиной единого сочетания  фигуры  и  приема  Г.Г.  Хазагеров  считает

расплывчатость идущих от античности определений фигур как отклонения от каких-либо  мыслей  или  форм,  так  как  под  это  определение  попадают

обычные  случаи между фигурой как чисто  лингвистическим  средством и ораторским приемом как средством, не охарактеризованным с лингвистической стороны.  Так,  в  число фигур  попадали  такие  приемы,  как:

– анамнезис – детальные  перечисления  произошедшего в  прошлом;

– аккумуляция – большое количество  похвалы   или    обвинения   с    целью    сложить вместе принесенный ущерб;

– рационация – похвала противнику, и многие другие. Рассматривая  данные  конструкции  как  фигуры, большинство античных  авторов  иллюстрировали  их  примерами  из  практики известных  ораторов,  где  каждый  из  приемов,  разумеется,  получал  конкретное языковое  выражение,  нередко “необычное”,  основанное  на  использовании какой-либо фигуры.

В самом определении прием не был охарактеризован как языковое  средство,  и  последующие  авторы  получали  возможность  трактовать данное  явление  либо,  исходя  из  конкретной  реализации (примера),  либо  из определения, не дающего точной языковой характеристики”[7]. Как отмечает Г.Г. Хазагеров, “число лингвистически неохарактеризованных приемов, причисляемых  к фигурам,  росло  еще  в  античные  времена и достигло  апогея  в средние века…”. Фигурой автор называет “лингвистически охарактеризованное    синтагматическое средство усиления  выразительности путем нарушения  вероятностных оценок и усиления изобразительности нетропическим способом с максимальной интеграцией значений, рассматриваемых компонентов”,  приемом  же  он  называет “лингвистически неохарактеризованное” средство[8].

В  результате исследования, проведённого в первой главе, если согласиться  с  приведенными  выше   утверждениями исследователей, считаем необходимым сделать следующий вывод: не  всякий  прием  может “превращаться”, “переходить”  в  фигуру, так как он способен терять свой экспрессивный заряд. Это отражается на формировании конструкций языковых выражений.

2. Стилистика текста

2.1. Стилистика как наука

В  недавно появившейся  в 2005  году  довольно  интересной  для  лингвистов  книге «Наш язык  в  действии.  Очерки  современной русской  стилистики»  ученый Костомаров выдвинул предложение говорить  о стилистике  текста (под  которой  понимаются  единственные  доступные  для изучения реальности), которая изучает связь группировок в тексте  со  сферами  и  средами  использования  языка  в  соответствии  с  действующим  в  них  конструктивно-стилевым вектором (КСВ),  и в соответствии со стилистикой ресурса (основания  для поиска и для подбора стилистического средства языка), отделяя  от  них  исследование  индивидуальных выборов, то есть индивидуальных слогов автора [9]. Так или иначе  их  можно  сопоставить  с  традиционной функциональной стилистикой, практической  и  художественной, хотя данного рода соответствия будут и не точными и не полными.

Также автор, который был упомянут в начале главы высказал мнение, что  любая  из  традиционных  стилистик –  это  наука  не  о  реальном функционировании  языка,  а только  об  его  эталоне,  воплощенном  в речи носителей полнофункционального типа речевой культуры, преподаваемом в соответствующих учебных курсах, но не  существующем  реально  в  сознании большинства  рядовых  носителей  языка.  Статья  была  написана  до  выхода книги  В.Г.  Костомарова,  а  вышла  уже после. В  настоящей  статье  делается  попытка  соотнести  эти  точки  зрения,  по большому  счету,  как  кажется,  не  противоречащие друг другу. По мнению В.Г. Костомарова, задача  стилистики – изучать  прежде  всего опыт наиболее влиятельных,  читаемых авторов. «Стилистикой мы  будем называть науку о явлениях, связанных  с  употреблением,  применением, использованием,  функционированием языка» [10]; «Тексты неодинаковы  по  принципам  своей  конструкции (по КСВ  конструктивно-стилевым векторам),  диктующим  направление  и характер  отбора  и  композиции  средств выражения и различным в сфере науки, бизнеса,  бытового  разговора,  массовой  коммуникации». В дальнейшем устанавливается связь этих КСВ со сферой и средой общения. Все  сказанное  В.Г.  Костомаровым абсолютно  принимается  автором,  но, как  пишет  и  В.Г.  Костомаров, «люди пользуются  языком,  следуя  внеязыковым  интересам.  Как  таковой  он  их  заботит  только  когда  и  если  мешает  им достичь цели»[11]. Следует только добавить  к  этому:  далеко  не  все  люди осознают тот факт, что нередко именно неумение  правильно  пользоваться  языком, мешает им достичь своей цели.

Люди  не  одинаковы  и  по  мыслительным  способностям,  и  по  уровню  и  профилю  образования,  и  по  роду  их деятельности,  но  главное –  в  аспекте пользования языком – по  типу речевой культуры. О типах речевой культуры в пределах  одного  этноязыка  впервые  заговорил Н.И. Толстой, потом его учение было  подхвачено  другими (О.Б.  Сиротинина,  Т.В. Кочеткова,  Г.Г. Инфантова, Г.П. Нещименко), детализировано и применено  к  речевой  практике  конкретных лиц и  к  ее результатам –  конкретным  текстам.

Насчитываются  уже десятки, если даже не сотни, подобных исследований,  в  том  числе монографических. Т.В. Кочеткова и И.А. Иванчук защитили  по  этой  проблематике  докторские диссертации, И.С. Фишер, А.В. Осина, О.И.  Соколова –  кандидатские. Понятие типов речевой культуры включено в учебники курса «Русский язык и культура  речи»[12],  энциклопедию «Русский  язык (1977)  и «Стилистический энциклопедический  словарь справочник» (2003).

К настоящему  времени  речь идет  о 5  типах  речевой  культуры  при  использовании литературного языка (полнофункциональный;  неполнофункциональный;   литературно-жаргонизирующий; среднелитературный, который  характеризует  большинство населения  России;  обиходный)  и 3  типах  при  использовании  других  социальных  компонентов  русского  языка (просторечный,  арготический  и  народноречевой  диалектный).  Конструктивно-стилевые  векторы,  по  которым  следует строить тексты, знают, осознают и используют  в  своей  речевой  практике только  представители  полнофункционального  и неполно-функционального типов  речевой  культуры.

Первые –  в  полном объеме, что и позволяет им создавать  эталонные  тексты,  а  вторые –  в ограниченных  пределах (из-за  недостатка  знаний  и,  главное,  умений,  поскольку  их  профессиональная  деятельность  требует  производства  только  однообразных текстов). Литературно-жаргонизирующий тип  речевой  культуры  намеренно  создан в конце ХХ в. журналистами, чтобы отойти от советского официоза в СМИ. Из-за  недостаточно  высокой,  а  часто  и просто  низкой  общей  культуры,  не имея к тому же специального образования,  они  обращались  в  этих  целях  к любым  средствам  снижения  речи (от диалектных  и  просторечных  слов,  почерпнутых из словаря Даля, до слов воровского арго и обсценной лексики).

К  сожалению,  это  привело  к  распространению  нелитературных  слов под  влиянием  СМИ  в  широких  слоях населения. Если раньше обсценная лексика называлась непечатной, подзаборной, то в конце ХХ в. ее стало возможно и прочитать, и услышать от образованных  людей,  в  официальной  обстановке, с экрана телевизора или кинотеатра, со сцены, не говоря уже об улице. В печати стали активно обсуждать правомерность  употребления  обсценных слов и неправомерность их запрета.  Естественно,  что  о  необходимости следовать определенным КСВ те, кто о них знал, в этих условиях стали просто забывать.  Стилевое  и  стилистическое бескультурье  стало  господствующим (например,  использование  просторечного  «надысь»  в  контексте  официального сообщения  СМИ  о  поездке  премьер-министра России в Японию).

В самих Средствах массовой информации литературно-жаргонизирующие типы и речевые конструкции (снижение  речи  ради  ее  снижения, самыми разными способами) в XXI веке начинает  отступать (определенную роль в  этом сыграло общение, а потом и принятие Госдумой  Законов  о  государственных оборотах в языке  Российской  Федерации), отныне за пределами СМИ обсценные  лексические выражения,  не  говоря  уж  о  просторечных  и  жаргонных,  можно  услышать повсюду. Став модными, данные выражения уйдут из обихода не так скоро, так как данные выражения  были  внедрены (а  не  только поддержаны)  множеством народа и некоторыми представителями средств массовой информации.

2.2. Стилистические средства языка и их использование

Стилистическое средство языка и их применение тоже является важной и интересной темой. Языковая выразительность высказываний создается не только за счет экспрессивно-стилистического и оценочно-стилистических компонентов значений, но и за счет того, что слово и его сочетание может приобретать переносное значение, то есть становиться тропами, или находиться в составе стилистической фигуры, которая провоцирует создание образных смысловых.

В основе тропов лежит перенос традиционных наименований в другие предметные области. В число главных тропов входит метафора, метаморфозы, метонимии, синекдохи (разновидность метонимии), гиперболы, литоты. К стилистической фигуре можно отнести сравнения, эпитеты, оксюмороны.

Все вместе данные тропы образуют некоторые определенные фигуры переосмысления, которые объединяются в некоторого рода группы. Так, сравнения, метафоры и метаморфозы образуют некоторого рода фигуры, которые говорят  о переосмыслении, в основе которого лежит аналогия.

В сравнении аналогия эксплицитна, то есть, в случае со сравнением, мы имеем дело с сопоставлением друг с другом кокой-то сущности, явления, ситуации, понятия, при котором одно раскрыто или интерпретировано при помощи другого. Так, у А. Блока в строках «Скучала за стеной и пела, Как птица пленная, жена» проводится явная аналогия: проводится аналогия жены с пленной птицей.

В метафорах, в том числе и генитивных (выраженных конструкцией с родительным падежом), аналогии скрыты, они подобны загадке, осознание которой приходит только лишь в визуальной сфере (для сравнения: «Большие крылья снежной птицы, Мой ум метелью замели» А.Блока) или в аудиальных образностях (для сравнения Импровизацию Б.Пастернака: Я клавишей стаю кормил с руки / Под хлопанье крыльев, плеск и клекот).

Метаморфоза же, благодаря семантическим потенциям творительного падежа имени, представляет собой нечто среднее между двумя первыми трансформациями (для сравнения у А.Блока: «Из царства сна звенящей крикну птицей, Орлом – в туман»). В одну сферу по признаку несоразмерности выведенного на поверхность качественного предмета также могут быть поставлены количественные метафоры (для сравнения: «Буйство глаз и половодье чувств» у С.Есенина) и гиперболы (для сравнения: «Небо в бездне поводов, Чтоб набедокурить» у Пастернака)[13].

Особое внутреннее напряжение, при применении которого часто создается эмоциональность выражений, часто встречается в оксюмороне – в сжатом в словосочетании антитезе, часто в форме антонимических прилагательных с существительными,  или глаголами с наречиями (для сравнения: «Смотри, ей весело грустить, Такой нарядно обнаженной» у А. Ахматовой), а также часто в форме образных сравнений (например у Пастернака: «Жар наспанной щеки и лоб  В стекло горячее, как лед, На подзеркальник льет»). Оксюморонное сочетание довольно часто применяется в текстах с публицистическим уклоном, когда необходимо показать внутреннее противоречие в описываемом явлении: к примеру красноречивое молчание, очевидное-невероятное.

Все виды тропов в тексте могут представлять не точечное явление, а программировать целостную композицию текста и связи внутри него: в этом случае мы имеем дело с развертыванием тропов в тексте. Этот стилистический прием довольно активно применяется в газетной статье: например: «Все-таки речь идет о королях поп-сцены, а в общении с коронованными особами без этикета не обойтись» (о гастролях группы «Rolling Stones»).

Способностью воплотить образные смыслы в языке обладает явление не только лексических, но и фонетических, словообразовательных и грамматических (морфология и синтаксис) методов организации языковой системы. Так, интересная модель звуковой организации текста дает возможность усиливать эмоциональные воздействия – данный эффект применяется в рекламе (реклама средств компании WeLLa – «Вы великолепны»). Особым стилистическим ресурсом по выразительности обладают и словообразовательные моменты в языке. Именно они даю возможность создавать новые слова и смыслы по существующим в языке моделям, обновляя как сами эти модели, так и используемые при окказиональном словообразовании морфемы.

Окказионализмы в современных моделях нашего языка представляют собой принадлежностью не только текстов художественной литературы (ср. у И.Северянина ВиолонЧЕЛят пчелы, иль Шмелит-пЧЕЛит виолонЧЕЛь?), но и публицистики (дерьмократ, демокрад, прихватизация, елевизоры, телеревизоры), впрочем, не всякой, а лишь принадлежащей определенному типу политического дискурса – левотрадиционалистскому. Потенциальная способность слов менять свою словообразовательную модель благодаря особым звукобуквенным и графическим выделениям используются и в рекламе (в качестве сравнения: «Альмагель. ЖИВОТворный эффект»), в публицистическом стиле часто выводится на первый план возможность словообразовательной парономазии: (для сравнения: «оскорбительная кислота, серьезное муроприятие».

В художественной литературе довольно часто применяется и потенциальная семантическая возможность морфологических категорий рода сексуализировать свои грамматические значения (для сравнения: «Судорога вышла замуж за спазм» (Л.Страхов); «Где же скатерть-самобранка, Самолетова жена?» (В.Хлебников). Эта стилистическая конструкция не закрыта и для остальных функциональных стилей языка, чаще всего для разговорного. Но все же в разговорном стиле в качестве «сексуализирующего» прежде всего применяется словообразовательное средство (суффикс – к (а), – ш (а), – их (а), – есс (а), – ин (я) и другие), при помощи которого создается существительное женского рода, применяемое для присвоения названия лицам женского пола (в качестве примера: «йогиня», «йожка» и «йогша» “женщина, занимающаяся йогой”, а также алкашки, травницы, шефши/шефини, байкерши, стилички “стилист” и другие). Очень часто данные наименования имеют в себе четкий оттенок, который придает словам разговорность, но все же он так или иначе стирается и слово с данным суффиксом проникает и в другие модели языка, прежде всего в газетно-публицистическую (в качестве примера: «киллерша», «дикторша», «обозревательница», «эстрадница» и другие)[14].

Стилистическое явление в области синтаксиса связано, во-первых, с порядковым положением слов в предложениях – инверсии почти всегда бывают стилистически значимыми (в качестве сравнения модель постпозитивного расположения прилагательного: «кнопка канцелярская», «гость иностранный», «сапоги кирзовые б / у»), в особенности, когда они сопровождаются дислокациями – созданием отдаленного расположения синтаксически связанных фраз (в качестве сравнения: «Странные образовались вокруг меня компании»; «Странная поднялась после выстрелов шумиха» – в данном случае предикат занял положение предшествия субъекту высказывания, а целиком предикативная модель разбила атрибутивную модель объекта).

Во-вторых, довольно применяемым считается принцип членения фразы и текста, а также особые функции дозирования и распределения информационных данных приобретают так называемые приемы парцелляции – разбиения синтаксического конструкционного звена в узле синтаксической связи. (в качестве сравнения: газетный заголовок – «Телевидение система скрытая. От зрителей», «Известная группа первый раз в России. И последний» (гастроли группы «Rolling Stones»).

В качестве особой функции выполняются и синтаксические параллелизмы, особенно они значимы в стихотворном тексте, где возникают вертикальные контексты и инверсии согласованы с ритмообразованием. В качестве сравнения можно привести следующие строки:

«Низал он хитрою рукой

Прозрачной лести ожерелья

И четки мудрости златой.»

(А.Пушкин)

Однако также довольно часто модели структурного синтаксического параллелизма значимы в прозе. (в качестве примера: «Пробки хлопали поминутно, стаканы пенились и шипели беспрестанно» А.Пушкин), В этом случае употребляется фактор ритмообразования.

Игра, которая влияет на симметрию и зеркальное отражение выражается в некоторого рода синтаксической конструкции, хиазм – это еще один вид параллелизма, когда элементы двух параллельных членов располагаются в обратном порядке. Для сравнения можно привести прозу А.Белого, в которой применяется сочетание двух видов хиазмов: «Она летит, летит на нас! – Морозным вихрем несется она, крутится тьмой кромешной».

В данном случае хиазм закладывается как в предикативной конструкции («она летит – несется она»), так и атрибутивной («морозным вихрем – тьмой кромешной»). В публицистических стилях хиазм довольно часто применяется для создания антитез, контрастов (в качестве примера: «Золото не ржавеет – ржавеет душа, поклоняющаяся золотым тельцам»).

Другой немаловажный прием синтаксического характера – это градации. Градации используют как порядок словорасположения, так и соотношение лексического значения слов. Градации – это месторасположения синонима по нарастанию или убыванию признаков. К примеру, «проявлять чудеса храбрости, бесстрашия, крайнего самопожертвования».

Все вышерассмотренные нами явления стилистики приводят нас к вопросу: так сколько же всего существует стилистик?

В.Виноградов писал, что стилистика подразумевает в себе три части исследований, которые так или иначе соприкасаются и соединяются в некоторых случаях:

1) стилистика языковых конструкций;

2) стилистика речевых конструкций;

3) стилистика художественной литературы (индивидуальная стилистика)[15].

В рамках рассматриваемой нами классификации стилистика языка исследует факт стилистического выделения и стилистического отношения слова, фразеологизма, особому стилистическому предназначению грамматической формы, синтаксической конструкции, а также функционального стиля языка, их взаимодействие и существование в языке.

Стилистика речи исследует различные многообразные жанрово-ситуативные стили. В соответствии с формулировкой Виноградова, доля стилистики речи часто помогает разобраться в тончайшем различии семантических и экспрессивно-стилистических стилей между различными жанрами и общественно обусловленными моделями устных и письменных моделей речи. Именно такая композиционная форма современной устной речи, как, например, выступление на дискуссиях, лекциях, консультации, пресс-конференции, доклады, беседы с различного рода аудиториями и тому подобное, обычно формируются на многообразной смене и смешении, взаимопроникновения элементов разговорного и книжного языков».

Стилистика художественной литературы исследует специфические особенности речи художественного произведения, индивидуально-авторского стиля отдельного писателя и поэта (идиостиля), особенности стиля литературных направлений.

Одним из основателей стилистического исследования как науки был Ш. Балли, который также высказал теорию о трех стилистиках, но в совершенно другом плане: он выделил «общие стилистики», которые исследуют стилистические проблемы в речевой деятельности: «частная стилистика», которая занимается вопросом стилистики конкретных национальных языков; и «индивидуальная стилистика», которая рассматривает экспрессивную наклонность речи отдельного индивида[16].

Как мы видим, все виды стилистики занимаются целостным речевым образованием и выходят на уровень текста, становясь, таким образом, стилистикой текста и замыкаясь с такими лингвистическими дисциплинами, как теория (или лингвистика) текста.

Если часто присуща стилистика определенного национального языка, то стилистику можно сравнивать со стилистикой другого иностранного языка. Исходя из этого, можно сделать вывод, что сопоставительная стилистика, в любом случае имеет практический и теоретический аспект. Практическая стилистика исследует выбор, предпочтение, которое должен осуществить в своей речи говорящий, при переходе с одного языка на другой при проведении обучения или при осуществлении перевода. Наблюдение над выборами некоторого рода отдельных форм приводит к обобщению, которое формулируется как правило стилистики: их уже исследует теоретическая стилистика.

В последнее время часто говорят о гендерной стилистике, то есть о наличии частого применения определенной формы в зависимости от пола носителей языка. Так, некоторые приверженцы феминистической теорий из женщин говорят, что они применяют язык, чтобы определять и прописывать себя как женщину, при этом осуществляя процесс создания своей женственности. В последнее время стали появляться и другие варианты совершенно естественные с содержательной точки зрения, но исторически выраженные в довольно слабом сближении стилистики с социолингвистикой, в частности в рамках британско-австралийских школ системно-функциональной грамматики.

На основании исследования, которое было проведено автором во второй главе, можно сделать вывод  о том, что в течение каждой исторической эпохи стилистические значения бывают закреплены за единицами языка, как своего рода отпечатка их преимущественного употребления в определенных контекстах и ситуациях, однако при этом всегда возможны некоторые диахронические модуляции. С течением времени происходят различные модификации в стилистике и её усовершенствование.

Заключение

Учитывая рассмотренные выше точки зрения исследователей на проблемы соотношения понятий “стилистическая фигура” и “стилистический прием”, автор работы сделал следующие выводы:

1). стилистический прием определяется как способ организации стилистически значимого высказывания (текста) при помощи тех или иных средств языка с целью определенного воздействия на читателя (слушателя).

2). стилистическая  фигура –  это  способ  организации  стилистически

значимого высказывания, но  способ, в основе которого лежит модель,

заданная  в  языке  и  построенная  по  принципу  отклонения  от  нормы.

3). существование  этой  модели  и  позволяет  представить  фигуру

схематически.

4). под  стилистическим  средством  понимается  языковая  единица,

обладающая  стилистическим  значением  и  в  силу  этого  служащая

материалом для построения того или иного стилистического приема.

5). Стилистический  прием  и  стилистическая  фигура  рассматриваются  автором в результате исследования как родовидовое понятие.

Автор курсовой работы  не  претендует  на  полное  и  всестороннее  освещение  проблемы разграничения  стилистического  приема  и  стилистической фигуры. Им просто  была  предпринята  попытка  обобщить  существующие  точки  зрения  на  эту проблему  и  представить  свое  понимание  стилистического  приема  и стилистической фигуры.

Cписок использованной литературы

1. Абрамов  В.Н.  О  понятиях “средство”  и “прием”  в  современной

стилистике // Статус стилистики в современном языкознании. Тезисы докладов. Пермь, 1990. С.197-198

2. Бернацкая  А.А.   Прием  перечисления  в  стилистике  и  риторике //Риторика и синтаксические структуры: Тез. краев. науч.-практ. конф. / Под ред.А.П. Сковородникова. – Красноярск, – 1988. с.98-103

3. Балли Ш. Французская стилистика. – М. – 1961

4. Виноградов В.В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика. М., 1963

5. Горшков А.И. Русская  словесность. От  слова  к  словесности. -М., – 1996. с. 336

6. Костомаров В.Г. Наш язык в действии: Очерки современной русской стилистики. – М.: Гардарики, 2005. – с. 13

7. Никитина  С.Е.,  Васильева  Н.В.  Экспериментальный  системный толковый  словарь  стилистических  терминов.  Принципы  составления  и избранные словарные статьи. – М., – 1996. с. 172

8. Новиков Л.А. Противоречие  как  прием // Филологичесий  сборник. К 100-летию со дня рождения акад. В.В. Виноградова. – М., – 1995. с.326-335

9. Пастухова  В.Я.  Парадигматическая  и  синтагматическая  связанность компонентов оксюморонного сочетания. Дис. канд. филол. наук. – Ростов н/Д.,- 1980. с. 176

10. Пекарская  И.В.  Конструкции  синтаксической  контаминации  как экспрессивное  средство  современного  русского  языка (На  материале художественных и публицистических текстов). – Красноярск – 1995. с. 90

11. Солганик Г.Я. Стилистика текста: Учеб. пособие. – М.: Флинта, Наука, 1997

12. Хазагеров Г.Г. Функции стилистических фигур в газетных заголовках (На  материале “Комсомольской  правды”).  Дис. канд.  филол.  наук. – Ростовн/Д., -1984 с. 28-42

13. Гуманитарные науки: лингвистика

[1] Новиков Л.А. Противоречие  как  прием // Филологичесий  сборник. К 100-летию со дня рождения акад. В.В. Виноградова. М., 1995. С.326-335.

[2] Бернацкая  А.А.   Прием  перечисления  в  стилистике  и  риторике //Риторика и синтаксические структуры: Тез. краев. науч.-практ. конф. / Под ред.А.П. Сковородникова. Красноярск, 1988. С.98-103.

[3] Никитина  С.Е.,  Васильева  Н.В.  Экспериментальный  системный толковый  словарь  стилистических  терминов.  Принципы  составления  и избранные словарные статьи. – М., – 1996. 172с.

[4] Пастухова  В.Я.  Парадигматическая  и  синтагматическая  связанность компонентов оксюморонного сочетания. Дис. … канд. филол. наук. – Ростов н/Д.,- 1980. 176с.

[5] Горшков А.И. Русская  словесность. От  слова  к  словесности. -М., 1996. 336с.
[6] Пекарская  И.В.  Конструкции  синтаксической  контаминации  как экспрессивное  средство  современного  русского  языка (На  материале художественных и публицистических текстов). – Красноярск – 1995. 90с.
[7] Хазагеров Г.Г. Функции стилистических фигур в газетных заголовках (На  материале “Комсомольской  правды”).  Дис. канд.  филол.  наук. – Ростовн/Д., -1984 с.27

[8] Хазагеров Г.Г. Функции стилистических фигур в газетных заголовках (На  материале “Комсомольской  правды”).  Дис. канд.  филол.  наук. – Ростовн/Д., -1984 с. 28-42

[9] “Костомаров В.Г. Наш язык в действии: Очерки современной русской стилистики. – М.: Гардарики, 2005. – с. 10-11
[10] Костомаров В.Г. Наш язык в действии: Очерки современной русской стилистики. – М.: Гардарики, 2005. – с. 12
[11] Костомаров В.Г. Наш язык в действии: Очерки современной русской стилистики. – М.: Гардарики, 2005. – с. 13
[12] Абрамов  В.Н.  О  понятиях “средство”  и “прием”  в  современной

стилистике // Статус стилистики в современном языкознании. Тезисы докладов. Пермь, 1990. С.197-198
[13] Гуманитарные науки: лингвистика
[14] www
[15] Виноградов В.В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика. М., 1963
[16] Балли Ш. Французская стилистика. – М. – 1961

Детали:

Тип работы: Курсовая работа

Предмет: Русский язык

Год написания: 2010

Добавить комментарий

Ваш email не будет показан.

Получать новые комментарии по электронной почте. Вы можете подписаться без комментирования.